• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: [xix] (список заголовков)
23:39 

|Адам Мицкевич| Развалины замка в Балаклаве

Развалины замка в Балаклаве

Обломки крепости, чья древняя громада,
Неблагодарный Крым! твой охраняла сон.
Гигантским черепом торчащий бастион,
Где ныне гад живет и люди хуже гада.

Всхожу по лестнице. Тут высилась аркада.
Вот надпись. Может быть, герой здесь погребен?
Но имя, бывшее грозой земных племен,
Как червь, окутано листами винограда.

Где италийский меч монголам дал отпор,
Где греки свой глагол на стенах начертали,
Где путь на Мекку шел и где намаз читали,

Там крылья черный гриф над кладбищем простер,
Как черную хоругвь, безмолвный знак печали,
Над мертвым городом, где был недавно мор.

@темы: [Mickiewicz, Adam], [XIX], [Польская литература]

23:38 

|Адам Мицкевич| Блоха и раввин

Блоха и раввин

Почувствовал раввин, сидевший над Талмудом,
Укус блохи, притом с неимоверным зудом,
Вот изловчился он, схватил ее рукой,
Но лапки подняла она к нему с мольбой:
«О праведный мудрец из древнего колена,
Меня ли хочешь ты добычей сделать тлена?
Безгрешною рукой прольешь ли кровь мою?»
Тот крикнул: «Кровь за кровь! Немедленно пролью!
Ты Велиала дщерь! Ты паразитка злая!
Ты пьешь людскую кровь, трудом пренебрегая.
Вот скромный муравей, вот строгая пчела:
У каждого свои полезные дела.
Лишь ты одна, блоха, проводишь дни впустую,
Живешь за счет людей и кровь сосешь людскую!»
Сказал и раздавил; она же в смертный час
Чуть слышно пискнула: «А чем вы лучше нас?»

@темы: [Mickiewicz, Adam], [XIX], [Польская литература]

23:29 

|Василий Жуковский|

Замок на берегу моря

«Ты видел ли замок на бреге морском?
Играют, сияют над ним облака;
Лазурное море прекрасно кругом».

«Я замок тот видел на бреге морском;
Сияла над ним одиноко луна;
Над морем клубился холодный туман».

«Шумели ль, плескали ль морские валы?
С их шумом, с их плеском сливался ли глас
Веселого пенья, торжественных струн?»

«Был ветер спокоен; молчала волна;
Мне слышалась в замке печальная песнь;
Я плакал от жалобных звуков ее».

«Царя и царицу ты видел ли там?
Ты видел ли с ними их милую дочь,
Младую, как утро весеннего дня?»

«Царя и царицу я видел... Вдвоем
Безгласны, печальны сидели они;
Но милой их дочери не было там».

28 марта 1831

@темы: [1831], [Жуковский В.А.], [XIX]

12:56 

|Редьярд Киплинг| Боги азбучных истин

БОГИ АЗБУЧНЫХ ИСТИН

Проходя сквозь века и страны в обличье всех рас земных,
Я сжился с Богами Торжищ и чтил по-своему их.
Я видел их Мощь и их Немощь, я дань им платил сполна.
Но Боги Азбучных Истин — вот Боги на все времена!

Еще на деревьях отчих от Них усвоил народ:
Вода - непременно мочит, Огонь — непременно жжет.
Но нашли мы подход бескрылым: где Дух, Идеал, Порыв?
И оставили их Гориллам, на Стезю Прогресса вступив.

С Ветром Времени мы летели. Они не спешили ничуть.
Не мчались, как Боги Торжищ, куда бы ни стало дуть.
Но Слово к нам нисходило, чуть только мы воспарим,
И племя ждала могила, и рушился гордый Рим.

Они были глухи к Надеждам, которыми жив Человек:
Молочные реки — где ж там! Нет и Медом текущих рек!
И ложь, что Мечты — это Крылья, и ложь, что Хотеть значит Мочь,
А Боги Торжищ твердили, что все так и есть, точь-в-точь.

Когда затевался Кембрий, возвестили нам Вечный мир:
Бросайте наземь оружье, сзывайте чужих на пир!
И продали нас, безоружных, в рабство, врагу под ярем,
А Боги Азбучных Истин сказали: «Верь, да не всем!»

Под клики «Равенство дамам!» жизнь в цвету нам сулил Девон,
И ближних мы возлюбили, но пуще всего — их жен.
И мужи о чести забыли, и жены детей не ждут,
А Боги Азбучных Истин сказали: «Гибель за блуд!»

Ну а в смутное время Карбона обещали нам горы добра:
Нищий Павел, соединяйся и раздень богатея Петра!
Деньжищ у каждого — прорва, а товара нету нигде.
И Боги Азбучных Истин сказали: «Твой Хлеб — в Труде!»

И тут Боги Торжищ качнулись, льстивый хор их жрецов притих,
Даже нищие духом очнулись и дошло наконец до них:
Не все, что Блестит, то Золото, Дважды два — не три и не пять,
И Боги Азбучных Истин вернулись учить нас опять.

Так было, так есть и так будет, пока Человек не исчез.
Всего четыре Закона принес нам с собой Прогресс:
Пес придет на свою Блевотину, Свинья свою Лужу найдет,
И Дурак, набив себе шишку, снова об пол Лоб расшибет,

А когда, довершая дело, Новый мир пожалует к нам,
Чтоб воздать нам по нуждам нашим, никому не воздав по грехам, —
Как Воде суждено мочить нас, как Огню положено жечь,
Боги Азбучных Истин нагрянут, подъявши меч!

@темы: [перевод: Татьяна Грингольц], [перевод: Исидор Грингольц], [Английская литература], [XX], [XIX], [Kipling, Joseph Rudyard]

12:44 

|Анастазиус Грюн| Почему?

Почему?

Вот указ верховной власти. Он висит средь бела дня.
И в словах его притворных притаилась западня.
И забавный человечек, не известный никому,
Прочитал его покорно и промолвил: «Почему?»

Вот монах осатанелый. Солнце он сгноить не прочь.
Ряса черная скрывает душу черную, как ночь.
Вот аббат, надменный, злобный,— служит черту самому.
А забавный человечек снова шепчет: «Почему?»

Безнаказанно священство хочет лгать и воровать,
Тех, кто против слово пикнет,— сразу в цепи заковать.
Знает это человечек. Делать нечего ему.
Он стоит себе смиренно и вздыхает: «Почему?»

Вот, взывая о свободе, птицы в небеса летят.
Где уж тут! Вовсю из пушек в них безжалостно палят,
Чтобы не было повадно жаждать воли никому.
А забавный человечек вопрошает: «Почему?»

Средь жнивья родимой речи он, как будто бы зерно,
Отыскал простое слово, всем знакомое, одно.
Сросся с ним, забыл другие, верен слову одному.
И твердит его повсюду, повторяет: «Почему?»

Привели на суд бедпягу, и повел судья допрос:
«Как же ты посмел, преступник, задавать такой вопрос?
Измываешься над властью? К ногтю я тебя прижму!»
Человечек ухмыльнулся, взял и вставил: «Почему?»

Свирепея, негодуя, повскакали судьи с мест.
«Бунтаря на хлеб и воду! В одиночку! Под арест!»
Тотчас в кандалы закован человечек и — в тюрьму!
Но и здесь невозмутимо он заладил: «Почему?»

На рассвете потащили человечка на расстрел.
И стрелки, в ряды построясь, молча взяли на прицел.
Залп огня. И кровь струится. Все в чаду, и все в дыму.
Но слетает с губ бескровных стон ужасный: «Почему?»

И могилу придавили толстой каменной плитой.
И восславили в соборе этот новый день святой.
Наконец молчит мятежник. Никогда не встать ему.
...А на каменном надгробье проступило: «Почему?»

@темы: [перевод: Ирина Грицкова], [Немецкая литература], [Австрийская литература], [XIX], [Grun, Anastasius]

01:48 

|Валерий Брюсов| Ассаргадон

Ассаргадон

Aссирийская надпись

Я — вождь земных царей и царь, Ассаргадон.
Владыки и вожди, вам говорю я: горе!
Едва я принял власть, на нас восстал Сидон.
Сидон я ниспроверг и камни бросил в море.

Египту речь моя звучала, как закон,
Элам читал судьбу в моем едином взоре,
Я на костях врагов воздвиг свой мощный трон.
Владыки и вожди, вам говорю я: горе.

Кто превзойдет меня? Кто будет равен мне?
Деянья всех людей — как тень в безумном сне,
Мечта о подвигах — как детская забава.

Я исчерпал до дна тебя, земная слава!
И вот стою один, величьем упоен,
Я, вождь земных царей и царь — Ассаргадон.

В.Брюсов (1897)

URL записи

@темы: [1897], [Брюсов В.Я.], [XIX], [Поэты Серебрянного века]

11:48 

|Дмитрий Мережковский| Смех Богов

Легок, светел, как блаженный
Олимпийский смех богов,
Многошумный, неизменный
Смех бесчисленных валов!

Страшен был их гимн победный
В бурной тьме, когда по ним
Одиссей, скиталец бедный,
Мчался, ужасом томим.

И покрытый черной тиной,
Как обломок корабля,
Царь был выброшен пучиной,
Нелюдимая земля,-

На пески твоей пустыни,
И среди холодных скал
С благодарностью Афине
Он молитвы воссылал...

В Провиденье веры полный,
Ты не видишь, Одиссей,
Как смеются эти волны
Над молитвою твоей.

Многошумный, неизменный,
Смех бесчисленных валов -
Легок, светел, как блаженный
Олимпийский смех богов.

Д.С. Мережковский,
1889, на Черном море


URL записи

@темы: [1889], [Одиссея-для-Одиссея], [XIX], [Мережковский Д.С.]

23:44 

|Константин Батюшков| Судьба Одиссея

Средь ужасов земли и ужасов морей
Блуждая, бедствуя, искал своей Итаки
Богобоязненный страдалец Одиссей;
Стопой бестрепетной сходил Аида в мраки;
Харибды яростной, подводной Сциллы стон
Не потрясли души высокой.
Казалось, победил терпеньем рок жестокой
И чашу горести до капли выпил он;
Казалось, небеса карать его устали
И тихо сонного домчали
До милых родины давно желанных скал.
Проснулся он: и что ж? отчизны не познал.

К. Батюшков, 1814

@темы: [Одиссея-для-Одиссея], [Батюшков К.], [XIX]

08:56 

|Н.С.Гумилев| Портрет мужчины

Портрет мужчины
/Картина в Лувре работы неизвестного/

Его глаза - подземные озера,
Покинутые царские чертоги.
Отмечен знаком высшего позора,
Он никогда не говорит о Боге.

Его уста - пурпуровая рана
От лезвия, пропитанного ядом;
Печальные, сомкнувшиеся рано,
Они зовут к непознанным усладам.

И руки - бледный мрамор полнолуний,
В них ужасы неснятого проклятья,
Они ласкали девушек-колдуний
И ведали кровавые распятья.

Ему в веках достался странный жребий -
Служить мечтой убийцы и поэта,
Быть может, как родился он - на небе
Кровавая растаяла комета.

В его душе столетние обиды,
В его душе печали без названья.
На все сады Мадонны и Киприды
е променяет он воспоминанья.

Он злобен, но не злобой святотатца,
И нежен цвет его атласной кожи.
Он может улыбаться и смеяться,
Но плакать... плакать больше он не может.

URL комментария

@темы: [XIX], [XX], [Гумилев Н.С.], [Поэты Серебрянного века]

08:44 

|А.А.Блок| "Девушка пела в церковном хоре..."

* * *

Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою.

Так пел ее голос, летящий в купол,
И луч сиял на белом плече,
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче.

И всем казалось, что радость будет,
Что в тихой заводи все корабли,
Что на чужбине усталые люди
Светлую жизнь себе обрели.

И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у Царских Врат,
Причастный Тайнам,- плакал ребенок
О том, что никто не придет назад.

URL комментария

@темы: [XIX], [XX], [Блок А.А.], [Поэты Серебрянного века]

08:43 

|А.А.Блок| "О, весна без конца и без краю..."

О, весна без конца и без краю -
Без конца и без краю мечта!
Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!
И приветствую звоном щита!

Принимаю тебя, неудача,
И удача, тебе мой привет!
В заколдованной области плача,
В тайне смеха - позорного нет!

Принимаю бессоные споры,
Утро в завесах темных окна,
Чтоб мои воспаленные взоры
Раздражала, пьянила весна!

Принимаю пустынные веси!
И колодцы земных городов!
Осветленный простор поднебесий
И томления рабьих трудов!

И встречаю тебя у порога -
С буйным ветром в змеиных кудрях,
С неразгаданным именем бога
На холодных и сжатых губах...

Перед этой враждующей встречей
Никогда я не брошу щита...
Никогда не откроешь ты плечи...
Но над нами - хмельная мечта!

И смотрю, и вражду измеряю,
Ненавидя, кляня и любя:
За мученья, за гибель - я знаю -
Все равно: принимаю тебя!

URL комментария

@темы: [XIX], [XX], [Блок А.А.], [Поэты Серебрянного века]

23:19 

|Р.Киплинг| Завещание

Р. Киплинг "Завещание"

Владей собой среди толпы сметенных
Тебя клянущий за смятение всех

Верь сам в себя, наперекор вселенной
А маловерным отпусти их грех

Пусть час не пробил, жди не уставая
Пусть лгут лжецы, ни нисходи до них

Умей прощать, и не кажись прощая
Великодушней и мудрей других

Умей мечтать, не став рабом мечтаний
И мыслить мысли не обожествив

Читать дальше...

Наполни смыслом каждое мгновение
Часов и дней неуловимый бег

Тогда весь мир ты примешь во владение
Тогда мой сын, ты будешь человек!

URL записи

@темы: [Kipling, Joseph Rudyard], [XIX], [XX], [Английская литература]

08:53 

[Жак-Луи Давид | Jacques Louis David]

Жак-Луи Давид | Jacques Louis David
(30.08.1748, Париж – 29.12.1825, Брюссель)

Французский художник, основоположник французского неоклассицизма. В 1775-1780 годах обучался во Французской академии в Риме, где изучал античное искусство и творчество мастеров эпохи Возрождения и барокко.
После избрания в 1784 членом Академии Давид вернулся в Рим и в том же году написал картину Клятва Горациев (Париж, Лувр). Это революционное по своему звучанию произведение было выставлено на парижском Салоне 1785; его классицистические формы и очевидный антимонархический подтекст вызвали бурный восторг. Картина Смерть Сократа (1787, Нью-Йорк, музей Метрополитен) – более поздняя работа, проникнутая тем же духом.

Давид стал одним из ведущих деятелей Великой французской революции. Избранный в 1792 депутатом от Парижа в Конвент, он дважды председательствовал в нем; голосовал за казнь Людовикa XVI и санкционировал закрытие Королевской Академии живописи и скульптуры. Он получил заказ на картину Клятва в Зале для игры в мяч (не осуществлена; эскиз 1791, Лувр), Убитый Лепелетье (1793, не сохранилась) и Смерть Марата (1793, Брюссель). В 1794 художник был заключен в Люксембургский дворец, где написал самый известный из автопортретов и свой единственный пейзаж с видом Люксембургского сада из окна камеры. Однако вскоре к нему вернулось расположение властей, и он снова занял лидирующее положение во французском искусстве под эгидой вновь организованного Института Франции.

Подобно якобинцам, Давид приветствовал Наполеона, который казался ему воплощением революционного духа. Пораженный энергией Давида, Наполеон пригласил его присоединиться к Египетской кампании в качестве официального художника, но Давид отказался. В 1804 он стал первым живописцем императора и получил заказы на создание огромных полотен – Коронование императора Наполеона и императрицы Жозефины в соборе Парижской Богоматери (1805-1807, Лувр) и Присяга армии Наполеона на Марсовом поле.

По указу Людовика XVIII, в 1816 Давид был сослан в Брюссель. В орбите его влияния оказались почти все ведущие мастера французской живописи первой половины 19 века: Гро, Жерико, Энгр и другие. Через своих учеников Давид оказал большое воздействие на развитие живописи в Бельгии, Дании и Германии.

Кисти Давида принадлежит несколько блестящих по технике исполнения и точности характеристик портретов его современников: Мадам Рекамье (1800, Париж, Лувр), портреты четы Серизиа (1795, Париж, Лувр) и др.
Умер Давид в Брюсселе 29 декабря 1825.

Клятва Горациев | Le Serment des Horaces
1784, холст, масло, 129 3/4 × 167 1/8 дюйма (329.8 × 424.8 см)

Картина является частью собрания Людовика XVI и в настоящее время находится
в 75-м зале на 1-м этаже галереи Денон в Лувре. Код: INV. 3692


Смерть Марата | La Mort de Marat
1793, холст, масло, 162 × 128 см.

В настоящее время находится в Музее современного искусства в Брюсселе.

Наполеон на перевале Сен-Бернар | Le Premier Consul franchissant les Alpes au col du Grand-Saint-Bernard
1800-1803, холст, масло, 102 1/3 × 87 дюймов (260 × 221 см).

Существует пять версий этой картины: оригинал, написанный в 1800 году находился в Мадриде до 1812 года, когда, после отречения от испанского престола его "прихватил" с собой Жозеф Бонапарт. Вместе с ним картина уехала в Нью-Джерси (США) и вернулась обратно лишь в 1949 году: родственница Жозефа, Евгения Бонапарт завещала полотно Музею Шато Мальмезон (Инв. номер MM 7149).
Также существовала версия, написанная в 1801 году для замка Сен-Клу – в 1814 году она была захвачена прусскими солдатами под командованием Блюхера, который и приподнес картину прусскому королю Фредерику-Вильгельму III. Ныне эта версия находится в Берлине, в Шарлоттенбург (Инв. номер GKI 913).
Третья копия, сделанная в 1802 году для библиотеки Дома Инвалидов в Париже, пробыла там до 1814 года – вплоть до самой Реставрации Бурбонов. В 1830 году картина "перехала" в Сен-Клу, а в 1837 году, уже при Луи-Филиппе – в Версаль, где находится и поныне (Зал Маренго, инв. номер MV 1567).
Четвертая версия (1803), находилась в Милане, и откуда в 1816 году была "конфисковала" австрияками.- на самом деле жители Милана оттягивали передачу картины вплоть до 1825 года, и только в 1834 году картина оказалась в Венском музее Бельведер. В настоящее время, полотно находится в Kunsthistorisches Museum Wien (инв. номер ÖG 2089)
И наконец последняя, пятая версия находилась у Давида до самой его смерти в 1825 году.
В 1850 году баронесса Жаннин-Паулина, дочь Давида, преподнесла картину Луи-Наполеону Бонапарту – будущему Наполеону III. Полотно было выставлено во дворце Тюильри, а в 1979 году перебралось в Версальский музей (инв. номер MV 8550).


Портрет мадам Рекамье | Madame Récamier
1800, холст, масло, 174 ô 243 см.

"Хозяйка блестящего парижского салона Жюли Рекамье заказала Давиду свой портрет. Он принялся за работу, однако постоянно не был удовлетворён условиями, в которых приходилось писать. По его словам, то комната была слишком тёмной, то свет исходил из слишком высокой точки. Работа шла настолько медленно, что мадам Рекамье не выдержала и предложила Франсуа Жерару, ученику художника, окончить портрет. Рассерженный Давид советовал Жерару принять предложение, а когда Жюли Рекамье в следующий раз пришла в Лувр, чтобы позировать Давиду, он сообщил ей: «У женщин есть свои капризы, а у художников свои. Позвольте мне удовлетворить мой каприз: я оставлю ваш портрет в его теперешнем состоянии». Давид сожалел об этом всю оставшуюся жизнь. Несмотря на эту внезапную остановку, а возможно, и благодаря ей, «Портрет мадам Рекамье» в своей мягкой жёлто-голубой гамме является прекрасным примером мастерства Давида".
Портрет был приобретен из мастерской Давида в 1826 году и
в настоящее время находится 75-м зале на 1-м этаже галереи Денон в Лувре. Код: INV. 3708

@темы: [L'Empire], [Peinture], [XIX]

11:01 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
10:55 

[Мои отношения с ампиром все более и более неоднозначные...]

...А если подумать, то платье Доротеи Курляндской тоже очень симпатичное.

Смотреть...

@темы: [L'Empire], [Peinture], [XIX]

Последний альбом...

главная