• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: [xxi] (список заголовков)
00:08 

|Анастасия Шакирова| Самайн

а у нас вместо крови рябиновый сок,
а у нас вместо плоти осенний туман,
а у нас вместо памяти серый песок,
что насыпан в дырявый карман...

мы без спроса пришли, мы однажды уйдем,
чтоб вернуться опять через пару веков,
нам сказали, что где-то найдется наш дом,
далеко, далеко-далеко…

наше право – сгореть, словно листья, в костре,
наше право – тонуть, словно листья, в ручье,
для детей ноября есть реальность и бред,
только нет лишь вопроса – зачем?

для чего вместо крови рябиновый сок,
для чего вместо плоти осенний туман,
для чего вместо памяти серый песок,
что насыпан в дырявый карман?..

дети зимней пурги сохранят серебро,
что застыло навеки в их мудрых глазах,
дети звонкой капели споют про добро,
и утихнет лихая гроза.

дети лета раскроют три тысячи тайн,
дети лета однажды увидят рассвет,
ну а тем, кто родился под старый Самайн,
тем остался последний куплет:

ведь у нас вместо крови рябиновый сок,
ведь у нас вместо плоти осенний туман,
ведь у нас вместо памяти серый песок,
что насыпан в дырявый карман...

@темы: [Шакирова А.], [XXI], [диагноз: осень]

00:01 

|Вера Камша| Очень редко на пороге успевают оглянуться

Очень редко на пороге успевают оглянуться
Оглянуться, улыбнуться, что-то главное сказать…
Уходящие уходят в те края, где лозы вьются,
Где крылатыми очнутся те, кто был рожден летать

Не всегда дано заметить, что стоишь ты на пороге,
На пороге, за которым плещут теплые моря,
Зеленеют сочно травы, и ведут, ведут дороги
Через поле, над которым занимается заря.

Это будет слишком рано, это будет слишком поздно,
Слишком рано для прощанья, слишком поздно для мечты,
Вспыхнет радуга над лугом, понесутся в вальсе звезды,
Уводя в иные дали тех, кого оставишь ты.

Очень редко на пороге успевают оглянуться…

@темы: [XXI], [Камша В.В.]

00:00 

|Наталия Полянская| У д'Артаньяна кончились деньги, улицы...

У д'Артаньяна кончились деньги, улицы, у д'Артаньяна кризис прожитых лет,
На подоконнике комнаты квохчет курица, и не осталось искренних на земле,
От д'Артаньяна снова друзья разъехались, у них опять каникулы, урожай.
Он пьет вино, на небо глядит с прорехами и думает куда-нибудь уезжать.

У Арамиса лысина на макушке вот, у Арамиса белый воротничок,
Стихи не пишутся, он и не пьет, не кушает, он руку тянет — нет, не найти плечо,
От белошвейки письма не доставляются, сирень за окнами кельи цветет пока.
Он всех зовет на ужин и проставляется и думает, что у Бога опять в руках.

А у Портоса осень, охота, общество, ему бы заготовить на зиму все,
Над замком флаг баронский еще полощется, и пастор говорит, что Бог всех спасет,
Портос ночами думает и ворочается, его тревожит печень и суета,
Он написал Атосу глубокой ночью четыре непривычных ему листа.

Атос сидит один и уже не думает - всю жизнь продумал, можно теперь сидеть.
Он пьет, конечно. Ночь непривычно лунная. Таких не бывает в двадцать и в тридцать лет.
Свеча горит, и с улицы веет осенью, Атос читает письма, терзает ус.
Ему здесь все понятно: и волос с проседью, и бес в ребро, и эта живая грусть.

Атос берет перо и выводит весело строку за строчкой, спьяну легко писать.
Наутро д'Артаньян напевает песенку и выезжает в гости на полчаса.
Наутро Арамис, выбриваясь начисто, опять забывает слово из «Отче наш».
Портос же велит седлать и потом дурачится, и требует охоту на кабана.

Атос сидит, вино уж давно закончилось, хорошее — так вообще еще в феврале.
Он ставит точку. «Это не одиночество. Встречаемся послезавтра у д'Эрбле»

@темы: [Полянская Н.], [XXI], [Les trois mousquetaires]

22:42 

|Евгений Сусоров| Блюз Анвара-эфенди

В кафе на площади Этуаль
Над входом красное колесо,
В кафе на площади Этуаль
На перекрестке дорог
Ты молча цедишь свое дюрсо,
Через соломинку как ни жаль
Я не могу наполнить бокал
И в том виновен пророк.

В ушах ликует хмельной шансон,
В карманах черного сюртука
Диплом Сорбонны и десять су,
А также холод дружка по имени Смит&Вессон,
Свинцом целующего дружка.
Ты вправду хочешь постигнуть смысл строки «Ашхаду Аллах»?
Это просто, как дважды два,
Шах и мат, и вопль отчаянья, пэри.
Это просто слова,
А больше не проси — я под обетом молчания.

Я лишь на миг раз заступил за грань,
И небеса карают меня.
Аллах был прав, когда запретил жене открывать лицо.
Я — ловчий, ты — послушная лань,
Так было до вчерашнего дня
Я опускаю глаза, когда ты цедишь свое дюрсо.
И я упал на самое дно
Твоих кошачьих, влажных зрачков
И был разорван кольями, как...
Как же я складно вру.

Парижский воздух разбил окно,
Я не успел забиться в альков,
Я проиграл еще до того,
Как начал эту игру.
Так пусть останется на века
Эта повесть без окончания, пэри.
Это просто слова,
А больше не проси — я под обетом молчания.

Секрет шахады не столь свиреп,
Сколь бесконечен познанья срок
Мы растаемся, мадмуазель, на этой зыбкой черте.
Аллах — мой пастырь, война — мой хлеб,
Мой командир — Муххамед-пророк,
Зачем так тяжко вздохнула грудь под кружевным декольте?

Я только миг на часах твоих,
Я гильза, выборшенная вон из барабана,
Я только дождь, летящий под ноги с крыш,
Я слишком молод, а мир велик,
Забудь мой голос и телефон.
Аз есмь никто, бесплотная тень...
Приятный город Париж.

Твои губы слегка горчат,
Словно свежие чайные листья,
А мои сомкнула печать
Жестокого как мир обета молчания.

URL записи

@темы: [XXI], [Music], [Сусоров Е.Б.]

22:41 

|Ксения Серова|

Это просто книга, мой друг, это просто чужие слова
И не больно, а так, почему-то немного неловко.
Там в исплаканном небе – мельницы рукава
И дорога взовьется вверх, тонкая, как веревка.
И не думать о том, что будет и будет ли «что»
Если только вперед и вперед на облезлом своем Россенанте
Не в сверкающих латах – в осеннем дырявом пальто,
Не печальтесь, мой друг, не печальтесь.
Не знайте
Что прекрасная дама не так уж прекрасна, увы,
Что Ваш рыцарский замок снесут по указу Генплана.
Это книга, мой друг, а у книги законы свои –
Вера, дружба и честь, и, конечно, прекрасная дама.
Неразборчивый шепот страниц, неразборчивый почерк судьбы.
Только Санчо, мой друг, всегда с Вами, всегда беспечальный.
Отдохните, мой рыцарь, ведь Вам еще долго идти
А куда и зачем – для безумцев и рыцарей - тайна.
Все еще впереди, так погрейтесь пока у огня,
Здесь и хлеб, и вино, только что-то насущнее хлеба,
Вас ведет по страницам вперед.
Впереди – пустота…
Мельница рукава тянет и тянет к небу…

URL записи

@темы: [XXI], [Серова К.]

22:40 

|Олег Ладыженский| Мы...

Мы, поэты, редко святы,
Часто биты мы, поэты –
Если возлюбил себя ты,
Ближний станет мстить за это.
Мы, поэты, эгоисты,
Не аскеты, а заветы –
Если упованья мглисты,
То медлительны рассветы.
Мы, поэты, злы и хмуры,
Неприветливы и грубы,
Если снайперы – амуры,
То стрела не в сердце – в губы.
И с последним поцелуем
Удалимся в небо с крыши…
Если будет алиллуйя,
То ее мы не услышим.
Урони слезинку злую,
Или выметнись вприсядку,
Все приятней алиллуйи –
Сдачи с прожитой десятки.
Ах, десятка, центр мишени,
Изодрать тебя, заразу!
Мы желаем подешевле,
Это значит – хлоп, и сразу.
Под мотив из «Травиатты»
Ляжем в облака, как в склепы…
Мы, поэты, редко святы,
Мы поэты, часто слепы
.

URL записи

@темы: [XXI], [Ладыженский О.]

22:37 

|Лина Воробьева| Весна III

До свиданья, весна! Необъявленный призрак холодной войны?
Безразличный фанатик эпохи, последний бессменный солдат.
И луна за окном, переменчивый ветер, и листья, и сны -
Все один к одному, как в пасьянсе том самом, и вновь невпопад.
Впрочем, что до весны, если изморозь тронет окно серебром,
Перемирья не будет - мы просто отложим войну на потом.
Перемирья не будет - мы просто отложим войну на потом.

Зимний сон, бесконечная сонная поступь остывших светил,
Менуэт, заставляющий тише и медленней биться сердца
До свиданья, весна, до свиданья, пока еще час не пробил
Остается Грааль, символ веры, и терн из Христова венца.
Тамплиеры запаса, извечные рыцари, лирики встреч -
Меч из камня достанет лишь тот, кто осмелится взяться за меч.

Я прощаюсь с тобой. Не забудь о случайностях судеб и дней
Не забудь, что все реки вернутся однажды к своим берегам.
До свиданья, весна - но не вечна зима, что-то будет за ней,
Пусть весенние травы и песни теперь укрывают снега.
Я прощаюсь, но знаю, что встреча нам будет назначена вновь.
До свиданья, весна, и да здравствует
Вера, Надежда, Любовь!

URL записи

@темы: [XXI], [Воробьева Л.]

22:36 

|Владимир Леви| * * *

...И этот дождь закончится, как жизнь...
И наших душ истоптанная местность
с провалами изломов и кривизн
вернется в первозданную безвестность.

Там, в темноте, Предвечная Река
к своим пределам тени предков гонит,
и мечутся, как звери, облака
под взмахами невидимых ладоней,
и дождь, слепой, неумолимый дождь,
питая переполненную сушу,
пророчеством становится, как дрожь
художника, рождающего душу.

...И наши голоса уносит ночь...
Крик памяти сливается с пространством,
с молчанием, со всем, что превозмочь
нельзя ни мятежом, ни постоянством...
Не отнимая руки ото лба,
забудешься в оцепененье смутном,
и сквозь ладони протечет судьба,
как этот дождь,
закончившийся утром.

URL записи

@темы: [XXI], [Леви В.]

22:33 

|Геннадий Акимов| * * *

Над Стокгольмом туман, полудождь-полулёд.
Из кондитерской грузная дама бредёт -
ни кудряшек, ни талии тонкой.
У неё строгий взгляд, аппетит, варикоз,
ей никто не подарит букетика роз...
Фрекен Бок, вы ведь были девчонкой!

Вы играли здесь в салочки на щелбаны,
хулиганов гоняли - вы были сильны! -
и взлетали, визжа, на качелях.
Вас любил добродушный соседский щенок
и трепал за сползающий длинный чулок...
Ну зачем же вы так постарели?

Осень мерно стучит ледяным молотком,
убегает в далёкую даль молоко,
протекают пустынные крыши,
нависает туман непросохшим бельём.
Привидения стаей летят за окном,
а моторчик не слышен... Не слышен.

URL записи

@темы: [XXI], [Акимов Г.]

22:32 

|Евгения Изварина| * * *

по этим страшным временам
по этим Божьим стременам
сполоснутым осенней кровью

кто угадает кто поймёт
что лучше обухом об лёд
чем плетью к тёплому зимовью

URL записи

@темы: [XXI], [Изварина Е.]

22:31 

|Евгений Сусоров| Ultima Thule

Капитан Очевидность по ночам наблюдает комету Галлея
Свесив за борт обе ноги, ловя ступнями волну.
Чтоб ему не мешали, он ставит в Миранде статус «Болею»
Но когда кончается ром, заменяет на статус «Тону»

Капитану известно — сумасшествие вроде блуждающей пули:
Поблуждает и выйдет, как выходят инфанты в свет,
Как выходят стаи китов на призрак Ультима Туле.
Им, китам, невдомёк, что Ультима Туле нет.

Капитан Очевидность покорил все моря от веста до норда,
Выпуская довольных чаек из клети пляшущих рук.
Капитан Очевидность по просоленной палубе шествует гордо,
Сам себе рулевой и штурман, и кок, и трюмный пасюк.

Сам себе гимнопевец, сам себе гвоздь в поломанном стуле,
Он шалеет от сказок, словно крупье от звона монет.
Он ступал на берег любой земли, кроме Ультима Туле,
Потому что уверен: Ультима Туле нет.

Капитан Очевидность в кабаке пропивает последние песо
На которых Тупак Амару курит крепкий пейот.
Он кричит, что паэлья дрянь, ибо что за паэлья без перца?
Он банкует, и делает ставки, и по кругу сдаёт.

Он возвышенно врёт, что рассёк Босфор на гигантской акуле,
Он пивал с пришельцами, что упали с дальних планет.
Но когда при нём поминают некстати Ультима Туле,
Он звереет: «Бросьте, Ультима Туле нет».

Капитан Очевидность потерял пол-лица в отчаянной рубке,
Но деталей не помнит — кому здесь детали нужны вообще?
Он отходит ко сну во чреве промозглой радиорубки,
Он отходит ко сну — сжимая пальцы на латунном ключе.

Он проснётся, когда взорвётся в эфире «Save our souls»
И спасёт их всех, от команды до безбилетной шпаны.
Спросит порт приписки и сплюнет: «Имейте, сволочи, совесть!
Что за Ультима Туле? Не знаю такой страны».

Он внимает рассказам, зависая в себе, как вирусный Виндос.
Он встаёт и выходит на воздух дрожащею буквой «зю»,
Чтобы встать капитанским берцем на всю свою очевидность
И сломать ей кадык, утерев скупую мужскую слезу.

И застрять в печали, застрять свинцом в перекошенном дуле,
И засохнуть к утру, словно дерево без листвы и корней.
Ибо тот не жилец, кто хоть раз увидел Ультима Туле.
Ибо тот не моряк, кто не грезил в ночи о ней.

URL записи

@темы: [XXI], [Music], [Сусоров Е.Б.]

22:26 

|Ольга Родионова| Одиссей

а я бреду − мешок на голове −
среди шагов, затерянных в траве,
иду к тебе, соломенной вдове,
прости меня, мол.

кто невменяем, тот меня поймет.
какой там лук, какой там смертный пот,
она меня нигде давно не ждет,
давно сменяла.

я для нее − никто, чужая тварь,
ей мой апрель − давно уже январь,
а мой маршрут наскучил, как букварь,
ей все известно.

она меня увидит в новостях
и свой стакан уронит при гостях,
и скажет, типа, − пляски на костях, −
моя невеста.

я к ней приду уже без головы,
баран-бараном, в кружеве травы,
не узнаешь? она молчит, увы, −
ревут соседки.

вели хоть лук мой, что ли, со стены
убрать!.. куда там! призраки бледны,
а речи их невнятны и темны.
вот так-то, детки.

@темы: [Одиссея-для-Одиссея], [XXI], [Родионова О.]

02:27 

|Лин Лобарев| "Кто осознает неперелетность птичью..."

Кто осознает неперелетность птичью
И злую силу божественного огня?..
А я вернусь - не знаю, в каком обличьи,
Молясь лишь о том, чтобы ты узнала меня.

А время срывалось ветром в юные лица.
Я так хотел навсегда, а вышло - на час...
И раз за разом я сходил со страницы
То магом без силы, то воином без меча...

Сплетались миры, поднимались волнами рассветы.
Я спутал все игры, мне их теперь не понять.
Легко обгонял пешком верховых и кареты,
Молясь лишь о том, чтобы ты дождалась меня...

И тот, кто вставал впереди, был бел, как бумага,
И было легко идти к тебе напролом.
И я проходил, начиная дорогу с шага,
То кошкой безногой, то птицей с одним крылом.

Но звезды не гасли, пока ты ждала сигнала.
Я мчался под ними, боясь наступленья дня,
Стараясь не думать, что времени слишком мало,
Молясь лишь о том, чтобы ты простила меня.

И было пропето все, до последнего слога,
Я песню, как птицу, из рук серебром вспоил!
И все миры моей бесконечной дороги
Осенней листвою ложатся под ноги твои...

Кто осознает неперелетность птичью
И злую силу божественного огня?..
А я вернусь - не знаю, в каком обличьи,
Молясь лишь о том, чтобы ты узнала меня...

URL записи

@темы: [XXI], [Лобарев Л.]

23:44 

|Вера Полозкова| Давай будет так...

Давай будет так: нас просто разъединят,
Вот как при междугородних переговорах –
И я перестану знать, что ты шепчешь над
Ее правым ухом, гладя пушистый ворох
Волос ее; слушать радостных чертенят
Твоих беспокойных мыслей, и каждый шорох
Вокруг тебя узнавать: вот ключи звенят,
Вот пальцы ерошат челку, вот ветер в шторах
Запутался; вот сигнал sms, вот снят
Блок кнопок; скрипит паркет, но шаги легки,
Щелчок зажигалки, выдох – и все, гудки.

И я постою в кабине, пока в виске
Не стихнет пальба с разгромленных эскадрилий.
Счастливая, словно старый полковник Фрилей,
Который и умер – с трубкой в одной руке.

Давай будет так: как будто прошло пять лет,
И мы обратились в чистеньких и дебелых
И стали не столь раскатисты в децибелах,
Но стоим уже по тысяче за билет;
Работаем, как нормальные пацаны,
Стрижем как с куста, башке не даем простою –
И я уже в общем знаю, чего я стою,
Плевать, что никто не даст мне такой цены.
Встречаемся, опрокидываем по три
Чилийского молодого полусухого
И ты говоришь – горжусь тобой, Полозкова!
И – нет, ничего не дергается внутри.

- В тот август еще мы пили у парапета,
И ты в моей куртке - шутим, поем, дымим…
(Ты вряд ли узнал, что стал с этой ночи где-то
Героем моих истерик и пантомим);
Когда-нибудь мы действительно вспомним это –
И не поверится самим.

Давай чтоб вернули мне озорство и прыть,
Забрали бы всю сутулость и мягкотелость
И чтобы меня совсем перестало крыть
И больше писать стихов тебе не хотелось;

Чтоб я не рыдала каждый припев, сипя,
Как крашеная певичка из ресторана.

Как славно, что сидишь сейчас у экрана
И думаешь,
Что читаешь
Не про себя.

URL записи

@темы: [XXI], [Полозкова В.]

23:42 

|Екатерина Перченкова| "Камень лежал посреди дороги..."

Камень лежал посреди дороги, я его поднял; десять шагов – и рука пуста. Звонил домой – а там говорят: прошло сорок лет и тебя не ждут. Шел через мост в непогожий день, оглянулся – а там уже нет моста: смыло рекой, унесло водой, переправы нет, оставайся тут. Видел во сне голубых стрекоз и росу, серебряную с утра. Слушал бы голоса, да оглох от звона полуночных родников. Чуял бы дым – да ходил шальной от запаха летних трав. Рассказал бы все – да остался пустой насквозь и не помню слов.

Глаза зеленей травы, руки жарче солнца, ничего не видел, как будто не был. Говорят, приходили тучи, разверзлись небесные хляби, и было плохо. Ничего не помню – глядел в синеву, падал в траву, оступался в небо. Хотел обнять – не хватало рук; хотел дышать – не хватало вдоха. Видел, как солнце садится в поле, отмечал на карте и шел навстречу; и оно мне ложилось в руки – теплее сердца, верней его… Было прозрачное утро, холодный полдень и теплый вечер…
…Кажется, больше не было ничего.

И пока искали обратный путь, и пока сочиняли дорогу домой, и пока уплывали в седую ночь, и пока не знали, который час, – как опускался туман на травы, как цвели костры у обочины, боже мой; как сквозь меня прорастало лето – до сердца, до самых глаз…

Как я стоял потом на самом большом из семи холмов; думал – и эти холмы изнутри пусты, под ними ходит метро, продают цветы… Как сквозь меня утекало время, как уходило сквозь пальцы лето, как я пришел на вокзал и сказал: пора… Спал в электричке и видел во сне: собрал дождевой воды, дождался заката, зажег огонь и не гасил до утра…

URL записи

@темы: [Перченкова Е.], [XXI]

23:37 

|Екатерина Вдовина | "Над бумагой порхало перо..."

* * *

Над бумагой порхало перо,
раскрывая случайные тайны.
И искрилось в бокалах вино, и пылал разожженный камин.
И играл на рояле Пьеро,
и весь день оставался печальным,
и искал неизбитые рифмы любви Арлекин.

Притаился в углах полумрак,
и задернуты окна морозом.
Был так странно циничен Пьеро, черновик подхватив со стола.
"Ты все вертишь и эдак, и так,
но опять получается проза,
ведь любовь - это, милый мой друг, не твое амплуа!"

Так звенели слова в тишине,
разбегаясь по венам отравой,
заставляя нежданную боль этой ночью встречать, как свою.
Быть собой? Разве только во сне...
Видно создан для чьей-то забавы,
этот кукольный мир, где так сложно сменить колею...

И Пьеро снова пил до утра,
Коломбина смеялась и пела,
и чужое веселье опять превращалось в насмешку и злость.
Арлекин не умел умирать,
а сегодня впервые - хотелось...
...слишком много для куклы тряпичной, чтоб просто сбылось...

URL записи

@темы: [XXI], [Вдовина Е.]

23:32 

|Ольга Родионова| Адъютант Его Превосходительства

Еле заметный крен, пол под ногами движется,
В стуке вагонных недр еле заметный сбой.
Не выходи курить в тамбур, отбросив книжицу,
Пристанционных верб не заслоняй собой .

Раненый де ля Фер старым фалернским лечится,
Есть еще слово "честь" и не в чести корысть...
Преданный адъютант проданного Отечества,
Братик мой дорогой, не выходи курить!

Станция, край села. Лязгает, учащается;
Поезд дает гудок; в небе, меж двух калин,
Сохнет на ветерке, машет тебе, прощается
Стая рубах, бела, как лебединый клин.

Через двенадцать верст грохнет и покорежится,
Вспыхнет и разведет в стороны адский мост...
Бедный мой адъютант, вон она, эта рощица,
Вон она, твоя смерть – через двенадцать верст.

Не поднимай чела от золотого вымысла.
Весел Дюма-отец, фронда во всем права.
Рельсы еще гудят, стираное – не высохло,
Плещутся на ветру белые рукава.

URL записи

@темы: [XXI], [Родионова О.]

23:14 

|Ника Батхен | "На сцене блеск и мишура..."

На сцене блеск и мишура, идет роскошная игра, и зрители в азарте
Следят, как движется рука очередного игрока простых актерских партий.
Ромео юн, Ромео пьян, не портит ни один изъян влюбленного героя.
Джульетта манит красотой и кажется почти святой, вся в белом шелке, стоя
У черной рампы на краю, и голос ангелом в раю взлетает на галерку:
«Я за любимым двинусь вслед на сотню лиг, на сотню лет…» Как трогательно горько.
Ликует публика, и шквал оваций Вас очаровал… Актеры и актрисы -
Почти что боги, разве нет? Но мой единственный совет — ни шагу за кулисы.
Гримерка. Лампочка в углу. Огрызок груши на полу. Початая бутылка.
На стуле вянет белый шелк, под стулом — ах! — ночной горшок… Красавица, что пылко
Твердила страстный монолог, уныло штопает чулок… Тупая боль в затылке
Изводит. Палец уколов, она бормочет пару слов, к стеснению не склонна…
Боится в зеркало взглянуть — расплылся стан, обвисла грудь. Вот это примадонна.
А вот Ромео весь в огне — прижал к заплеванной стене кудрявую хористку
И, от… любви… не чуя ног, твердит, что болен, одинок, уже не склонен к риску,
И потому, идя ко дну, он ищет верную жену, а не худую ссору…
Смешон и жалок старый шут! Ну а теперь, я вас прошу, вернемся к режиссеру…
Он пьет один на брудершафт с трюмо расколотым. В ушах звенят скупые фразы:
«…Спектакль вышел на ура — немного хуже, чем вчера. Уже четыре раза
Я слышал этот монолог. А стиль высок, как потолок в провинциальном зале.
Вы не бездарны, но увы не прыгнуть выше головы…» Так зрители сказали.
Жену весной увел корнет. Три дня, как в кассе денег нет. Вокруг чужие лица.
И режиссер наедине с собой купается в вине, мечтая застрелиться…
Для Вас, мой друг, из-за колонн выходит труппа на поклон — к цветам и дифирамбам…
Для нас — работа из работ. Горьки и скудны хлеб и пот… Опять к барьеру рампы
Нас вызывают, и на бис мы исполняем ваш каприз. А в зале львы и лисы.
Монокли взглядов, шелест рук. Останьтесь в кресле, милый друг. Ни шагу — за кулисы!

Н.Батхен

URL записи

@темы: [XXI], [Батхен Н.]

23:13 

|Владимир Леви| Я долго убивал твою любовь

Я долго убивал твою любовь. Оставим рифмы фирменным эстетам — не «кровь»,
не «вновь» и даже не «свекровь»; не ядом, не кинжалом, не кастетом.
Нет, я повел себя как дилетант, хотя и знал, что смысла нет ни малости
вязать петлю как карнавальный бант, что лучше сразу придушить из жалости.
Какой резон ребенка закалять, когда он изначально болен смертью? Гуманней
было сразу расстрелять, но я тянул, я вдохновенно медлил и как-то по частям
спускал курок, в позорном малодушии надеясь, что скучный господин по кличке
Рок еще подбросит свежую идею. Но старый скряга под шумок заснул; любовь меж
тем росла как человечек, опустошала верности казну, и казнь сложилась из
сплошных осечек. Звенел курок, и уходила цель; и было неудобно догадаться,
что я веду с самим собой дуэль, что мой противник не желает драться.
Я волновался. Выстрел жил лет пять, закрыв глаза и шевеля губами...
Чему смеешься?..
— Рифмы нет опять,
и очередь большая за гробами.

[Владимир Леви]

URL записи

@темы: [XXI], [Леви В.]

23:42 

|Майя Котовская| Август

Жила привычно, спокойно
Над горем просто смеялась
Но вот явился разбойник –
Обманчивый месяц август.
Дождем меня поливал он,
Да только не было толку.
И вот вонзил он коварно
Мне в сердце любви иголку.

читать дальше...

@темы: [Music], [XXI], [Котовская М.]

Последний альбом...

главная