Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: [xxi] (список заголовков)
13:18 

|Мария Хамзина| Мой Ершалаим

Мой Ершалаим

Под желтой звездой Давида
По желтым пескам пустыни
Идет «представитель вида»
И время меж пальцев стынет,
И время рисует знаки
На свитке всемирной Торы...
Скажи, праотец Иаков,
Ведь будет на свете город,
Где белые стены Храма
Не станут Стеною плача?
Правительственной программой
Погромы зовутся, мальчик,
Но Город, как плод граната,
Пусть ляжет в твои ладони!
А плакать совсем не надо,
Ты лучше шепчи «Адонай...»

@темы: [XXI], [Хамзина М.]

13:14 

|Мария Хамзина| Август сжимает горло. Август зовет на север...

Август сжимает горло. Август зовет на север.
Хуже, чем три апреля — август, и я молчу.
Я никому не верю. Я открываю двери,
И на асфальте мокром стрелки тебе черчу.
Прямо, до поворота, в арку, за гаражами,
Дом мой — стены четыре, крыша давно течет...
Вместе отметим, милый, праздник неурожая,
Выбей из рук бокалы и запиши на счет.
Милый, послушай, птицы тоже текут по венам,
Птицы роняют в тучи перья и голоса...
август из перьев нижет сети моей измены,
Я выставляю сердце в рубрику «Сделай сам».
Милый, мне тоже больно. Сотни увядших лезвий
Август в меня вонзает, что же теперь, кричать?
Горечь струится с неба, плохо, зато полезно,
Я открываю, милый. Я выхожу встречать.

@темы: [2006], [XXI], [Хамзина М.]

13:12 

|Мария Хамзина| Невозможное время. Полцарства отдам за слово...

Невозможное время. Полцарства отдам за слово.
А другие полцарства — за право считать овец,
Золотое руно, пастухи ожидают плова,
На руках у меня не найти золотых колец,
Завитков золотых, серебром заливаю горло,
Мой серебряный век проржавел и кипит в котле…
Уходя-уходи, вытри ноги, почисти гордость,
Золотые слова остывают не вертеле.
Только слово — журавль, улетает с белесым дымом,
А синиц перечесть…раз, два, три, засыпай, прошу…
Все господни пути к сожаленью, исповедимы,
Дай мне, милый, чернил, я скрижали перепишу.
Невозможное время. Ни слова тебе, ни знака,
Агнец в стаде ходил, не сдержались и съели в миг…
Праотец Авраам, убивающий Исаака —
Золотой человек, первый порванный черновик.

@темы: [XXI], [2006], [Хамзина М.]

23:14 

|Игорь Болычев| И – никогда… И больше – никогда…

И – никогда… И больше – никогда…
Ладонь царапнув, вспархивает птица.
И в собственных объятиях вода
Бессмысленно под берегом кружится.
Вернуть? Догнать? Вопрос стоит не так.
Жизнь только в том, чего не быть не может.
И это вечно юное «тик-так»,
Боюсь, уже небытие итожит.
Они сошлись – начала и концы.
И на столе меж скомканных бумажек –
Четыре желтых лужицы пыльцы
От некогда стоявших здесь ромашек.
Еще тепло словам в твоих руках.
Еще дождит над пятой частью суши.
Еще звучит, но где-то там, в веках, –
Нежнее, безнадежнее и глуше.

@темы: [XXI], [Болычев И.]

23:13 

|Игорь Болычев| Дай мне руку. Все прожито. Дым на аллее пустой...

Дай мне руку. Все прожито. Дым на аллее пустой.
Восходящее солнце скрежещет о голые ветки.
Жалкий отзвук безумия – облачко пара: постой,
Дай мне руку, прохладная длинная тень человека.
Дай мне руку. Все выжито медленно, тихо, до дна –
По деньку. Как сонет, ты цитируешь запах на память.
Эта женщина в черном всегда почему-то одна;
Только рыженький гравий скрипит у нее под ногами.
Протяни же мне руку, скажи мне, о чем я, о ком,
Обними меня, Господи, как эта жизнь одинока…
Эта женщина в черном и этот заброшенный дом,
Это детское счастье отвеченного урока.
Протяни же, ведь если не ты, протяни же мне, дай…
И на черном подоле серебряная паутинка
Все дрожит и трепещет, цепляясь за медленный рай;
Только рыженький гравий скрипит под подошвой ботинка.
Сатанинская гордость: родился в таком-то году.
Отлетает с ладони клочок сероватого дыма.
Начинается все голубой хризантемой в саду,
А кончается страшно, бессмысленно, непоправимо.

@темы: [XXI], [Болычев И.]

10:37 

|Ольга Родионова| У нас с тобою — не в глаз, а в бровь...

У нас с тобою — не в глаз, а в бровь
Всегда, и всегда — одно:
Я знаю, красное — это кровь.
А ты говоришь — вино.

Нам врозь влюбиться, и врозь остыть,
И каждого Бог простит.
Я знаю стыд, и ты знаешь стыд,
Но он у нас разный, стыд.

Отговориться былым грехом,
Паскудством, дурным стишком?
Но там, где ты — на коне верхом,
Там я — босиком, пешком.

Огонь — по жилам бежит, а дым —
В глаза, вот и песня вся.
У нас с тобою Господь один,
Да разные небеса.

Нам все поделом, по делам, а наш
Разводчик — в разрезе глаз.
Я жду, когда ты меня предашь
В пятьсот азиатский раз.

Ходящий по водам, пескам, звездам
Не видит путей простых.
Но знай: я тоже тебя предам.
И ты мне простишь, простишь.

@темы: [XXI], [Родионова О.]

10:35 

|Ольга Родионова| Офелия— Гамлету

нет, ваша милость, я тебя не зову.
(хотела сказать: не люблю, — не вышло, ну, значит, так).
я сочиняю песенку, донник рву,
выше шумит река, подпевая в такт.

мокрый рукав елозит, бумагу мнет,
песенка осыпается мимо нот.
даже тебе теперь ее не собрать,
мальчик, когда-то любивший меня, как брат.

(хотела сказать: как сорок тысяч, да всё вранье, —
вон они, сорок тысяч, — галки да воронье).

знаешь, что я узнала, став, наконец, рекой?
жить под водой нельзя. Поэтому никакой
тут отродясь живности, кроме жаб,
не было бы, когда б не моя душа б.

ладно, молчу-молчу, и пока-пока.
лучше б я замуж вышла. За рыбака.

@темы: [XXI], [Родионова О.], [Shakespeare]

10:33 

|Ольга Родионова| Гамлет — Офелии

так получилось, нимфа, прости, не плачь
в наших пенатах музы не носят брюк
поистрепался мой пилигримский плащ
рыцарский облик тоже слегка обрюзг

в дании принцев учат сажать редис
это полезно — лучше, чем жрать вино
в общем, не парься, бэйби, не простудись
я простудился — мне уже все равно

сплю да гуляю, думаю, снова сплю
вынес вот на помойку словес мешок
только не начинай про люблю-люблю
я ведь уже ответил: все хорошо

@темы: [XXI], [Shakespeare], [Родионова О.]

17:29 

|Татьяна Юрьевская| Если не знаешь, тогда молчи...

Если не знаешь, тогда молчи...

Скалы, похожие на мечи,
Каменной кровью блестят на сколах.
Ветер, играя, вздымает пыль,
Вьется удавкой петля тропы,
Сердце предчувствует: скоро, скоро.

Место предсказанных катастроф
Выбрано точно, намечен срок
Встречи последних бессчетных воинств.
Не ускользнуть от судьбы слепой:
Ляжем колосьями под серпом
Во исполненье Господней воли.

Не уточняя ненужных цифр,
Вместе живые и мертвецы.
Только исход изначально ясен.
Пламенем смоет земных царей,
Но постарайся и уцелей
В будущей бойне, живое мясо.

Всадником дивным застыл вдали
Тот, чей печален и страшен лик,
Тот, у кого тень креста - эгида.
Время дороги в одну свело...

Но так безоблачно и светло
Небо над склонами ар Мегидо.

© Татьяна Маркиз Юрьевская

@темы: [XXI], [2014], [Юрьевская Т.]

13:31 

|Ксана Василенко| Господин в зелёной куртке

***
Господин в зелёной куртке,
Вас разыскивает сеттер.
Даже парковые утки
Для «ирландца» не соблазн.
У него в глазах тревога,
У него в ногах дорога
И отчаянья терновник
Непроходен, непролазн.
Господин в зелёной куртке,
Мы всем парком слёзно просим,
Отыщитесь, отзовитесь
Даже если в Ереван
Вы уехали за солью,
Вас же ищет сеттер Ося
Рыжий-рыжий, даже красный…
С уваженьем,
Дерева.

© Ксана Василенко

URL записи

@темы: [Василенко К.], [XXI]

13:28 

|Евгений Сусоров| Сон Атсона из Мелька

Здесь львы! Здесь воздух благодати лишен.
Увы! Монашек, опусти капюшон,
Молись, ломая четкам хрупкий хребет.
Ты — лис, для львов лисицы — тоже обед.

Ты шел по скользкой анфиладе любви,
That’s all! Не знают сострадания львы.
Ты прав — изящна их лукавая стать,
Дым трав поможет жертве смирною стать.

Спазм соблазна сводит тело
Как она тебя хотела!
На морозе стон ее твердел.
Пролетая мимо клетки,
Ферзь ломал рогами ветки,
Мат в три хода. Африка. Предел.

Так вот чем пахнет вечной истины дом.
Киот устал чадить над сомкнутым ртом
Христа, распятого на золоте фреск…
Звезда упала — слышишь хвороста треск?

С листа играет пьяный черт-органист,
С листа чин черной мессы. Узок карниз.
Листвы не будет вплоть до мартовских ид.
Здесь львы! Здесь воздух сладок, но ядовит!

Обними замшелый камень —
Вертикальными зрачками
Смерть твоя ленивая глядит.
Кто ее хоть раз коснется,
Больше не узреет солнца,
Обратятся в пыль его следы.

Упасть! Число твое уже сочтено.
Упасть и видеть, как сочится вино
Из ран отверстых для причастия Тьме.
Эй, дрянь! Придите, и поклонитесь мне!

Львы тут! А всадники таятся в траве
И ждут грядущую на Огненном Льве,
Из вод морских она покажется в срок…
Ну вот. Я гибну. Из-за нескольких строк.

Истина, ты где-то рядом,
Но страницы дышат ядом,
Убаюкивая мертвеца.
—Что тебе, монашек, снится?
— Дева с ликом юной львицы,
Спящая близ моего лица.

URL записи

@темы: [Сусоров Е.Б.], [XXI], [Music]

13:13 

|Kathelin Shatowillar|

Предсказать невозможно, куда поведет сюжет —
что-то сложится просто, а что-то мы сами сложим.
И планировать чудо на крайнем из рубежей —
как любить по рассчету надежду на брачном ложе.
Я еще не узнала с рубашки один аркан,
тот что станет ключом к новым строкам и новым песням —
может в новом году под эгидою «Дурака»
мы уверуем в силу кинжального перекрестья
вместо бронзовых знаков распятия на груди —
новым чистым началом (ударом мизерикорда?).
Свежесть нового ветра ушедшее бередит.
Может самое время отклеить чужую морду,
бросив в скопище масок, отживших последний срок,
и предстать перед миром несломленным, непокорным.
Я вонзаю в золу необломанное перо,
как начало строки. Кто бы знал, что напряли норны,
что пророчат нам парки, сивиллы и прочий клир
пантеона богов, что не спит на изломе года.
И в руке моей смех и капустные короли,
нитки зимних сонетов и в связках колбасных оды.
Я ложусь с чародейством единственно по любви
в ночь морозных узоров на стеклах соборных окон.
И мне шепчут ветра — «Не ломайся, живи. Живи!»
Значит выстрел пройдет лишь слегка над плечом и сбоку,
не коснувшись неспящего сердца в осколках дней.
Я проснусь над рассветом. Знакомая, но иная.
Будет песня — о славе, о звездах, любви, войне.
Вот — начало строки. А как дальше пойдет, кто знает...

URL записи

@темы: [XXI], [Kathelin Shatowillar], [@diary]

01:40 

|Татьяна Юрьевская| Alter Ego

Когда закат расцветит мир и в бездну канет,
Когда закончится кармин в моем стакане,
Лишь только пальцы протяни — в лицо оскалясь,
Мне улыбнется мой двойник из зазеркалья.

Он знает — есть пастух и паства,
И корм для Сциллы.
Он разъяснит, что мне неясно,
Мой старый циник.
Он отделит зерно от плевел,
Назначит цены.
И на руке его на левой
Все пальцы целы.

Когда прольется звезд вода на темный бархат,
Когда отчалит снова вдаль ночная барка,
И крысолов, наверняка, покинет Гаммельн,
Проглянет образ двойника из амальгамы.

Из снов и слов куется цепь,
Спрягая звенья.
Он глаз приветствует прицел
Коротким Veni.
Он знает — этот мир игра.
Что ж, повторите.
Он вечный властелин и раб,
Мой строгий критик.

Еще виток пройденных трасс, но неужели
Тот, с кем я спорю до утра, лишь отраженье.
Игра теней и снов зенит — простая калька...
Но с ночью явится двойник из зазеркалья.

Он знает, что отвечу «да»,
Слагая числа.
Он как никто умеет ждать,
Он научился.
Он знал опалу и фавор,
Решенья тяжесть.
Он мне выносит приговор,
Мой суд присяжных...

Татьяна Юрьевская aka Маркиз
URL записи

@темы: [XXI], [Юрьевская Т.]

01:37 

|Сергей 'Серый Ангел' Дубов| Кот в мешке

* * *

Говорят, плохо быть сумасшедшим
И не думать о завтрашнем дне
Говорят, что такой образ жизни
Приведёт нас к беде!
Говорят, надо остепениться
Но у нас не отнять этот бред
И мы с усмешкой стираем границы
Напевая в ответ:

Впереди — ничего, позади — пустота
Впереди — лишь мешок, с чем-то вроде кота!


Приходите, скорей приходите
И садитесь скорей по местам
И на нас, ненормальных, смотрите —
Мы и здесь, мы и там...
Мир — театр, а мы в нём актёры
Хоть играем последнюю роль
Но ещё не опущены шторы
И слова - как пароль:

Впереди — ничего, позади — пустота
Впереди — лишь мешок, с чем-то вроде кота!


Мы взлетели и крыльями машем
И летаем, летаем смеясь!
Только знать не хотим, что однажды
Нам придётся упасть!
А сейчас сумасшествие птицы
Нас ведёт за судьбы горизонт
И мы хотим этим чувством упиться
И смотреть лишь вперёд!

Впереди — ничего, позади — пустота
Впереди — лишь мешок, с чем-то вроде кота!


Автор — lj-user seriy_angel_


URL записи

@темы: [Авторская песня], [XX], [XXI], [Дубов С.]

00:46 

|Саша Кладбище| Мы в люди вылезли из панка...

Мы в люди вылезли из панка, и потому не любим ложь. Мы пережили грипп «испанка» и заговор масонских лож.
Мы за спиной не прячем фигу, а после залпа бьем стакан. Мы стали первыми индиго — последними из могикан.
Мы не застали лет застойных; мы знаем — свет поборет тьму; мы выросли на звездных войнах и добрых фильмах,
потому — в конце историй «хэпи-энда» всегда без компромисса ждем. Мы любим старые «нинтендо», а также танцы под дождем.
Здесь каждый капельку наследник страны, где зло считалось злом. Мы поколение последних, кто собирал металлолом,
бутылки и макулатуру не за бабло, а за «ура». Мы создавали масскультуру, узнав на вкус «Три топора».
Мы знаем, той эпохи дети, за что у деда ордена, и что не только в интернете бывает драка и война.
Без эмо-пафосной печали мы рвали джинсы /punk not dead/, за это в челюсть получали и не боялись дать в ответ.
На горизонте ожидая армады алых парусов, мы, спайдермены и джедаи, не раз расстроили отцов,
прервав налаженную схему «семья-работа»... Вот те на, мы можем плюнуть на систему, когда плюет на нас она!
Смесь гипер-скорости и лени, цинизма-альтруизма смесь... Я знаю, круче поколений еще не появлялось здесь.
Мы можем быть собой, мы верим своим предчувствиям и снам... Эпоха закрывает двери. Как ни хотелось бы, но нам
детьми не долго оставаться — не поворотишь время вспять. И власть имущие боятся, ведь нам уже за двадцать пять.
За нас решать теперь непросто — мы забивать умеем болт! Чем можно испугать, серьезно, того, кто пережил дефолт,
братков, три кризиса и смену всего — от веры до страны? Нас не подсадишь на измену, мы лишь себе теперь верны.
Что будет дальше — неизвестно, узнаем через много лет. Но то, что будет интересно — поверьте мне, сомнений нет.
Кто старше — бытом был затрахан, кто младше — выращен в Сети.
А мы идем вперед без страха, и нам открыты все пути.

© Kladbische, 02.07.2010

URL записи

@темы: [2010], [Livejournal], [XXI], [Саша Кладбище]

00:32 

|Татьяна Юрьевская| Вера, по сути, не только символ...

Вера, по сути, не только символ. Вера должна пробирать до дрожи.
Я отдаю вам родного сына, вряд ли отыщется что дороже.


Что, Костлявая, глаз скосила? Или мало тебе поживы?
Сына, сына, родного сына в гроб сегодня я положила.
Каждым словом и строчкой каждой в приговоре латают дыры.
Только разве им что докажешь, закосневшим в своей гордыне?
Им, чьи руки в крови по локоть, серебром заменившим души…
Город истины и порока сгинет в пламени войн грядущих.
В той пещере темно и сыро, влага медленно точит камни…
Сына, сына, родного сына… Как мне быть без него?
Жить как мне?

***

Посмотри, как за жизнь умаялся.
Спи-усни, будто снова — маленький,
Завернувшись в холстину белую.
Я спою тебе колыбельную.
Где ж ты в бурой грязи испачкался?..
А родился — какие пальчики,
Словно спелые виноградинки.
Да и сам весь румяный, гладенький,
Только бились чуть жилки синие.
Вырос — стали запястья сильными:
Топора им искать ли, заступа…
Как туманом глаза мне застило,
И двоится… видать, от старости…
Закрывайте.
Здесь, с ним, останусь я.

***

Солнце за тучами истомилось,
Пасмурно было и моросило.
— Дева, восславь же Господню милость:
Высшее счастье — родить мессию!
Радуг осколки в подсохших лужах,
Раз, и исчез белокрылый вестник.
В сердце Марии не гордость — ужас,
Алый закат предвещает зверства.
Что в откровенье удастся вызнать,
Сплетней однажды пойдет по людям.
В первый момент зарожденья жизни
Знать — не увидишь ее полудня.
— Что мне до гнева, до гнета Рима,
Что до свободы для иудеев?
Был бы живым, — шепчет вновь Мария, —
Чтобы жена, ну а после — дети.
Маленький домик и сад напротив,
Зрели оливы, и печь дымила…
Разве воскресшим до мира плоти?
Разве воскресшим уже до мира?
Господи, горя выходит уйма,
Если дается, так спросят вдвое.
Честным — скитаться с сумой по тюрьмам,
Лишь бы свершалась чужая воля.
Ждать ли от добрых вестей приплода?
Меркнет, забывшись, любая слава.
Будет он предан и будет продан —
Точно скроён погребальный саван.
Время собрать, что ты сам посеял,
Мира рядно укрепить заплатой.
Если даруется всем спасенье,
То почему он один заплатит?
Все ли пути приведут на бойню —
Вспыхнувшей искрой бесследно сгинуть?
Знал бы ты, как умирают больно,
Не пожелал бы такого сыну.

Это лишь кажется, что смирилась…
Тянется вечер, столетья дольше.
Только упрямо твердит Мария.
— Господи, сжалься, пошли мне… дочку.

25 августа 2012

URL записи

@темы: [XXI], [2012], [Юрьевская Т.]

00:29 

|Татьяна Юрьевская| . . .

Вымолвить,
Выдохнуть,
Не обжечься.
Я отличаюсь от прочих женщин:
Я не приучена обожать.
Брошенным камешком канет в Лету
Партия воли и интеллекта,
Повод для явного шантажа.
Пыльный достаток чужих наследий.
Взгляд и манеры надменной леди —
И не спасутся ни лорд, ни граф.
Чувства не в силах прорвать плотину.
Зря Вы стараетесь, мой противник,
Вряд ли получится обыграть.
Я ускользну на свободу рыбкой.
Вам же останутся ночь и скрипка,
Мягкое кресло и личный врач.
О невозможном жалеть — пустое.
Впрочем, когда-нибудь…
Нет, не стоит.
Даже для блага не нужно врать.
Много событий прошло с тех пор, как
Замер портрет на каминной полке,
Вновь расцвела по весне сирень.
Минуло, стало ничем — и полно!
Я вспоминаю, хотя… Не помню.
Лучше прощайте навек.
Ирэн.

URL записи

@темы: [Юрьевская Т.], [XXI], [Sh.H.], [2012]

00:27 

|Татьяна Юрьевская| Путь от Трои домой...

Путь от Трои домой. Возвращенье длиной в целый эпос.
Что мне стоил поход, знает только Афина-Сова.
Если надо — солги. Я поверю в любую нелепость,
Лишь бы слышать твой голос, не слишком вникая в слова.
Мне не надо побед озареньем божественной воли,
Мне не надо ни славы, ни полных корыт отрубей.
Пыль зря прожитых лет возместят мне подачки с лихвой ли?
Весь проделанный путь для меня был дорогой к тебе.
За спиной говорят, что душа Одиссея, как омут,
Что в ней дна не узреть, сколько ты ни заглядывай вглубь.
Но в касанье ветров, напоенных дыханием дома,
На губах моих вновь оживало тепло твоих губ.
Раз ушел из сетей, на приманку уже не заловят:
Мне давно безразличны богов дележи и дела.
И неважно, что было. Пусть прошлое станет золою.
Мне достаточно знать: я вернулся, а ты — дождалась.

Татьяна Юрьевская aka Маркиз

URL записи

@темы: [2011], [Юрьевская Т.], [XXI]

00:23 

|Борис Херсонский| Этажерка с томами Брокгауза...

Этажерка с томами Брокгауза. В бумажных розах икона.
Желтая шляпа. Черная лента. Белый пиджак. Пенсне.
В похожей на медную лилию трубе граммофона
Поет Шаляпин с шипением элегию Жюля Массне.

Революция продолжается. Как и война. Ненастье
Застыло на подступах к даче. Приглядывается к врагам.
«Сладкие сны, дыханье весны, грезы, легкое счастье».
Поздние хризантемы. Встречи по четвергам.

От калитки — тропинка среди стриженого жасмина.
Воронки из паутины вместо белых цветов.
На паутине роса. На лице — брезгливая мина.
«Знаешь, я боюсь пауков». — «Вероятно, ужин готов».

Беседка (греческий домик), увитая виноградом.
С поднятой чашей стоит мраморный Дионис.
Мужчины красные банты предпочитают наградам.
Перегнувшись, лоза безвольно свисает вниз.
Усики-завитки. Судьба затаилась рядом.
«Милый, я здесь, за спиной. Не веришь? Тогда оглянись».

Нет, не оглянется, нет. Тянется вереница
Малиновых облаков. Ресницы фильтруют свет.
Кто-то подходит сзади, ладони кладет на глазницы.
Он узнал. Но не скажет имени. Поскольку имени нет.

URL записи

@темы: [Херсонский Б.Г.], [XXI]

00:22 

|Елена Касьян|

Этот город похож на большой вокзал,
Поезда, как птицы, кричат в ночи.
Но когда я вижу твои глаза,
Всё молчит.

И уже многоточья легли в пробел,
Неизвестно, откуда взойдут слова.
Но когда я думаю о тебе,
Я жива.

А составы заходят на новый круг
И стучат на стыках: ничья, ничья…
Но когда меня окликаешь вслух,
Я твоя.

Ничего не останется навсегда,
Никому не достанется этот рай.
Но когда сорвётся моя звезда,
Загадай…

© lj-user pristalnaya

URL записи

@темы: [Livejournal], [XXI], [Касьян Е.]

Последний альбом...

главная