Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: [xx] (список заголовков)
20:14 

|Иосиф Бродский | "Только пепел знает, что значит сгореть дотла..."

Только пепел знает, что значит сгореть дотла.
Но я тоже скажу, близоруко взглянув вперед:
не все уносимо ветром, не все метла,
широко забирая по двору, подберет.
Мы останемся смятым окурком, плевком, в тени
под скамьей, куда угол проникнуть лучу не даст.
И слежимся в обнимку с грязью, считая дни,
в перегной, в осадок, в культурный пласт.
Замаравши совок, археолог разинет пасть
отрыгнуть; но его открытие прогремит
на весь мир, как зарытая в землю страсть,
как обратная версия пирамид.
"Падаль!" выдохнет он, обхватив живот,
но окажется дальше от нас, чем земля от птиц,
потому что падаль – свобода от клеток, свобода от
целого: апофеоз частиц.

@темы: [Бродский И.А.], [XX], [1986]

20:59 

|Кароль Войтыла| Песнь о Боге сокрытом

Песнь о Боге сокрытом
.17.

Возьми меня, Мастер, в Ефрем и позволь остаться с Тобою
там, где под крыльями птиц плывут берега тишины,
где широкий круг на воде и ни тени страха в покое,
где веслами не замутненная зелень буйной волны.

Спасибо: приют души Ты удалил от шума,
Ты окружен правдивой, дружеской нищетой.
Безмерный, тесную келью Ты избрал себе домом,
любя этот край, осененный безлюдьем и пустотой.

Ты ведь – само Безмолвие, великая Тишина,
освободи же, сделай и меня безголосым,
лишь пронзи меня дрожью Своего Бытия –
дрожью ветра в светлых колосьях.

[Кароль Войтыла]

@темы: [Польская литература], [XX], [Wojtyla, Karol Jozef]

00:31 

|Константин Арбенин| Одиссей и Навсикая

Пока Пенелопа вязала носки,
Еженощно их вновь распуская,
На том берегу быстротечной реки
Одиссей повстречал Навсикаю.

Навсикая сказала ему: "Одиссей!
Возвращение - лишь полумера.
Оставайтесь со мной - быть вдвоём веселей.
Почитаем друг другу Гомера."

И стекла со страниц типографская мзда,
Надорвав путеводные нити,
И магнитною стрелкой морская звезда
Задрожала в грудном лабиринте,

И рискнул Одиссей сделать медленный вдох
И, забывшись в прекрасной атаке,
Опроверг каноничность сюжетных ходов...
А тем временем там на Итаке

Пенелопа плела ариаднову нить,
Ахиллесовы дыры стараясь прикрыть,
Но, сизифов свой труд
Распуская к утру,
Понимала: ничто не поможет!
Не вернет Одиссея драконовый зуб,
Не убьет Одиссея горгоновый суп,
Не взойдет тот посев, если разве что Зевс
Обстоятельств пристрастную сеть
Не переложит!

Но и Зевс был не в силах распутать любовь -
Так уж мир был самим им устроен.
Только тот, кто своих уничтожит богов,
Может стать настоящим героем.

|. . .|

Так, пока Пенелопа вязала носки,
В аллегории снов не вникая,
На том берегу самой быстрой реки
Одиссей повстречал Навсикаю.
Навсегда.

[1997]

@темы: [Арбенин К.Ю.], [XX], [Music], [1997], [Одиссея-для-Одиссея]

19:33 

|Пауль Целан| Фуга Смерти

Фуга Смерти

Черная влага истоков мы пьем ее на ночь
мы пьем ее в полдень и утром мы пьем ее ночью
мы пьем ее пьем
мы в небе могилу копаем там нет тесноты
В доме живет человек он змей приручает он пишет
он пишет в Германию письма волос твоих золото Гретхен
он пишет спускается вниз загораются звезды он псов созывает свистком
свистком созывает жидов копайте могилу в земле
кричит нам сыграйте спляшите

Черная влага истоков мы пьем тебя ночью
мы пьем тебя утром и в полдень мы пьем тебя на ночь
мы пьем тебя пьем
В доме живет человек он змей приручает он пишет
он пишет в Германию письма волос твоих золото Гретхен
Волос твоих пепел Рахиль мы в небе могилу копаем там нет тесноты
Он рявкает ройте поглубже лентяи живее сыграйте и спойте
он гладит рукой пистолет глаза у него голубые
поглубже лопату живее сыграйте веселенький марш

Черная влага истоков мы пьем тебя ночью
мы пьем тебя в полдень и утром мы пьем тебя на ночь
мы пьем тебя пьем
в доме живет человек волос твоих золото Гретхен,
волос твоих пепел Рахиль он змей приручает

Кричит понежнее про смерть а смерть это старый немецкий маэстро
кричит скрипачи попечальней и ввысь воспаряйте смелей
там в небе могилы готовы там нет тесноты

Черная влага истоков мы пьем тебя ночью
мы пьем тебя смерть это старый немецкий маэстро
мы пьем тебя на ночь и утром мы пьем тебя пьем
смерть это старый немецкий маэстро глаза голубее небес
он пулей тебя настигает без промаха бьет
в доме живет человек волос твоих золото Гретхен
он свору спускает на нас он дарит нам в небе могилу
он змей приручает мечтая а смерть это старый немецкий маэстро

волос твоих золото Гретхен
волос твоих пепел Рахиль

@темы: [Celan, Paul], [XX], [Немецкая литература], [перевод: А. Парин]

10:22 

| Алла Лебединская-Ручинская|

Все это вздор. И тот кто умер - умер.
Он мертв, как гвоздь. Все выдумал туман.
И глупый дух рождественских безумий,
Который всех сегодня свел с ума.

Проклятый город! Кажется природа
Готовит варево в своей норе
И в испареньях сумрачной погоды
Коптят и слепнут пятна фонарей.

По лестницам, трясущимся в ознобе,
Вползает сырость. Плесень по углам.
Кривляясь при свече в бессильной злобе.
На стену тень горбатая легла.

Чадит камин. Часы пробили гулко
Одиннадцать. Он видит за окном
Свет фонаря в пустынном переулке,
Колеблющийся масляным пятном.

Все, как всегда. Но что-то не в порядке,
Предупреждают стрелки на часах.
Таит портьера в неподвижных складках
Угрозу, ожидание и страх.

Зловещие уродливые тени,
Колышась, медленно обходят дом;
И полночь бьет побудку привиденьям.
И в медном звоне слышится: "придем!"

Чернеет перст на циферблате бледном
И повторяет, угрожая: "верь!"
В удушье падает удар последний
И страшный гость, шатаясь, лезет в дверь.

Алла Лебединская-Ручинская
1930-е, Ивдельлаг

@темы: [XX]

13:13 

|Жан Кокто| Актер

Актер в последний раз ногою бьет о пол,
Актер один. Напряжены все нервы.
Родятся в нем слова, и шлем на них Минервы,
Когда они должны покинуть горла ствол.

Актер скользит с небе. Из люка возникает.
Весь выпачкан актер: он кровь свою теряет,
Затем что каждый день он умирает вновь,
Теряя белую и золотую кровь.

Кровь белая течет из головы актера,
Кровь золотую надо зачерпнуть,
А красная ему прочерчивает путь,
В конце которого ждет смерть с ним разговора.

Актер кричит, в движенье приведен
Прикованным к нему тысячеглазым залом;
Когда актер пронзен лучем или кинжалом,
Богам бросает вызов он.

Сбежал бы прочь актер. Не смеет. Акт за актом
Идет за драмой он, иного нет пути:
Подмостки не дают спасенья обрести,
Чудовищным он связан с ними пактом.

Актер выходит кланяться. Ну что ж…
Партер потрескивает хворостом ладоней,
Покуда занавес, как гильотины нож,
Не срубит голову, склоненную в поклоне.

И вот уж царственная эта голова
Среди следов кровавых ищет тело;
Все рушится вокруг, и ни к чему слова:
Теперь уж машинист здесь примется за дело.

И публика спешит уйти. В ней нет любви,
Одно желание — спастись от катастрофы…
А завтра снова день. Вставай, актер, живи!
И сердце приготовь для завтрашней голгофы.

@темы: [Cocteau, Jean], [XX]

01:31 

|Юнна Мориц| Память пыли

Память пыли

Сотрётся пыль, но не сотрётся память,
Которой обладает эта пыль.
Способны распахнуться и воспрянуть,
Из пыли грянуть – образ жизни, стиль,
Природы освещенье, помещенье,
Где время всех времён не истекло,
Живое продолжается общенье,
И лица льёт зеркальное стекло.

Там речь слышна, беззвучная как воздух,
Там узнают друг друга по слогам,
Там живы те, кто распылён на звёздах…
Но даже пыль, приставшая к ногам,
Имеет память не слабее диска,
Скачал который всё – до мелочей,
Распахнутых так трепетно, так близко,
Что память пыли – живопись лучей.

@темы: [XX], [Мориц Ю.П.]

12:26 

|Георгий Иванов|

Звезды синеют. Деревья качаются.
Вечер как вечер. Зима как зима.
Все прощено. Ничего не прощается.
Музыка. Тьма.

Все мы герои и все мы изменники,
Всем, одинаково, верим словам.
Что ж, дорогие мои современники,
Весело вам?

@темы: [XX], [Иванов Г.В.], [Поэты Серебрянного века]

11:09 

|Иосиф Бродский| От окраины к центру

От окраины к центру

Вот я вновь посетил
эту местность любви, полуостров заводов,
парадиз мастерских и аркадию фабрик,
рай речный пароходов,
я опять прошептал:
вот я снова в младенческих ларах.
Вот я вновь пробежал Малой Охтой сквозь тысячу арок.

...

Значит, нету разлук.
Существует громадная встреча.
Значит, кто-то нас вдруг
в темноте обнимает за плечи,
и полны темноты,
и полны темноты и покоя,
мы все вместе стоим над холодной блестящей рекою.

Как легко нам дышать,
оттого, что подобно растенью
в чьей-то жизни чужой
мы становимся светом и тенью
или больше того --
оттого, что мы все потеряем,
отбегая навек, мы становимся смертью и раем.

...

Значит, нету разлук.
Значит, зря мы просили прощенья
у своих мертвецов.
Значит, нет для зимы возвращенья.
Остается одно:
по земле проходить бестревожно.
Невозможно отстать. Обгонять -- только это возможно.

То, куда мы спешим,
этот ад или райское место,
или попросту мрак,
темнота, это все неизвестно,
дорогая страна,
постоянный предмет воспеванья,
не любовь ли она? Нет, она не имеет названья.

Это -- вечная жизнь:
поразительный мост, неумолчное слово,
проплыванье баржи,
оживленье любви, убиванье былого,
пароходов огни
и сиянье витрин, звон трамваев далеких,
плеск холодной воды возле брюк твоих вечношироких.

Поздравляю себя
с этой ранней находкой, с тобою,
поздравляю себя
с удивительно горькой судьбою,
с этой вечной рекой,
с этим небом в прекрасных осинах,
с описаньем утрат за безмолвной толпой магазинов.

Не жилец этих мест,
не мертвец, а какой-то посредник,
совершенно один,
ты кричишь о себе напоследок:
никого не узнал,
обознался, забыл, обманулся,
слава Богу, зима. Значит, я никуда не вернулся.

Слава Богу, чужой.
Никого я здесь не обвиняю.
Ничего не узнать.
Я иду, тороплюсь, обгоняю.
Как легко мне теперь,
оттого, что ни с кем не расстался.
Слава Богу, что я на земле без отчизны остался.

Поздравляю себя!
Сколько лет проживу, ничего мне не надо.
Сколько лет проживу,
сколько дам на стакан лимонада.
Сколько раз я вернусь --
но уже не вернусь -- словно дом запираю,
сколько дам я за грусть от кирпичной трубы и собачьего лая.

[1962]

@темы: [Бродский И.А.], [XX], [1962]

23:33 

|Эдуард Багрицкий| Контрабандисты

Контрабандисты

По рыбам, по звездам
Проносит шаланду:
Три грека в Одессу
Везут контрабанду.
На правом борту,
Что над пропастью вырос:
Янаки, Ставраки,
Папа Сатырос.
дальше...

@темы: [Поэты Серебрянного века], [Багрицкий Э.Г.], [XX]

23:31 

|Эдуард Багрицкий| Александру Блоку

Александру Блоку

От славословий ангельского сброда,
Толпящегося за твоей спиной,
О Петербург семнадцатого года,
Ты косолапой двинулся стопой.
И что тебе прохладный шелест крыл ни,
Коль выстрелы мигают на углах,
Коль дождь сечет, коль в ночь автомобили
На нетопырьих мечутся крылах.
Нам нужен мир! Простора мало, мало!
И прямо к звездам, в посвист ветровой,
Из копоти, из сумерек каналов
Ты рыжею восходишь головой.
Былые годы тяжко проскрипели,
Как скарбом нагруженные возы,
Засыпал снег цевницы и свирели,
Но нет по ним в твоих глазах слезы.
Была цыганская любовь, и сипни,
В сусальных звездах, детский небосклон.
Всё за спиной.
Теперь слепящий иней,
Мигающие выстрелы и стон,
Кронштадтских пушек дальние раскаты.
И ты проходишь в сумраке сыром,
Покачивая головой кудлатой
Над черным адвокатским сюртуком.
И над водой у мертвого канала,
Где кошки мрут и пляшут огоньки,
Тебе цыганка пела и гадала
По тонким линиям твоей руки.
И нагадала: будет город снежный,
Любовь сжигающая, как огонь,
Путь и печаль…
Но линией мятежной
Рассечена широкая ладонь.
Она сулит убийства и тревогу,
Пожар и кровь и гибельный конец.
Не потому ль на страшную дорогу
Октябрьской ночью ты идешь, певец?
Какие тени в подворотне темной
Вослед тебе глядят в ночную тьму?
С какою ненавистью неуемной
Они мешают шагу твоему.
О широта матросского простора!
Там чайки и рыбачьи паруса,
Там корифеем пушечным "Аврора"
Выводит трехлинеек голоса.
Еще дыханье! Выдох! Вспыхнет! Брызнет!
Ночной огонь над мороком морей…
И если смерть — она прекрасней жизни,
Прославленней, чем тысяча смертей.

@темы: [Поэты Серебрянного века], [Багрицкий Э.Г.], [XX]

13:00 

|Владимир Маяковский| России

Вот иду я,
заморский страус,
в перьях строф, размеров и рифм.
Спрятать голову, глупый, стараюсь,
в оперенье звенящее врыв.

Я не твой, снеговая уродина.
Глубже
в перья, душа, уложись!
И иная окажется родина,
вижу —
выжжена южная жизнь.

Остров зноя.
В пальмы овазился.
«Эй,
дорогу!»
Выдумку мнут.
И опять
до другого оазиса
вью следы песками минут.

Иные жмутся —
уйти б,
не кусается ль? —
Иные изогнуты в низкую лесть.
«Мама,
а мама,
несет он яйца?» —
«Не знаю, душечка,
Должен бы несть».

Ржут этажия.
Улицы пялятся.
Обдают водой холода.
Весь истыканный в дымы и в пальцы,
переваливаю года.
Что ж, бери меня хваткой мёрзкой!
Бритвой ветра перья обрей.
Пусть исчезну,
чужой и заморский,
под неистовства всех декабрей.

@темы: [Поэты Серебрянного века], [Маяковский В.В.], [XX], [1916]

12:56 

|Редьярд Киплинг| Боги азбучных истин

БОГИ АЗБУЧНЫХ ИСТИН

Проходя сквозь века и страны в обличье всех рас земных,
Я сжился с Богами Торжищ и чтил по-своему их.
Я видел их Мощь и их Немощь, я дань им платил сполна.
Но Боги Азбучных Истин — вот Боги на все времена!

Еще на деревьях отчих от Них усвоил народ:
Вода - непременно мочит, Огонь — непременно жжет.
Но нашли мы подход бескрылым: где Дух, Идеал, Порыв?
И оставили их Гориллам, на Стезю Прогресса вступив.

С Ветром Времени мы летели. Они не спешили ничуть.
Не мчались, как Боги Торжищ, куда бы ни стало дуть.
Но Слово к нам нисходило, чуть только мы воспарим,
И племя ждала могила, и рушился гордый Рим.

Они были глухи к Надеждам, которыми жив Человек:
Молочные реки — где ж там! Нет и Медом текущих рек!
И ложь, что Мечты — это Крылья, и ложь, что Хотеть значит Мочь,
А Боги Торжищ твердили, что все так и есть, точь-в-точь.

Когда затевался Кембрий, возвестили нам Вечный мир:
Бросайте наземь оружье, сзывайте чужих на пир!
И продали нас, безоружных, в рабство, врагу под ярем,
А Боги Азбучных Истин сказали: «Верь, да не всем!»

Под клики «Равенство дамам!» жизнь в цвету нам сулил Девон,
И ближних мы возлюбили, но пуще всего — их жен.
И мужи о чести забыли, и жены детей не ждут,
А Боги Азбучных Истин сказали: «Гибель за блуд!»

Ну а в смутное время Карбона обещали нам горы добра:
Нищий Павел, соединяйся и раздень богатея Петра!
Деньжищ у каждого — прорва, а товара нету нигде.
И Боги Азбучных Истин сказали: «Твой Хлеб — в Труде!»

И тут Боги Торжищ качнулись, льстивый хор их жрецов притих,
Даже нищие духом очнулись и дошло наконец до них:
Не все, что Блестит, то Золото, Дважды два — не три и не пять,
И Боги Азбучных Истин вернулись учить нас опять.

Так было, так есть и так будет, пока Человек не исчез.
Всего четыре Закона принес нам с собой Прогресс:
Пес придет на свою Блевотину, Свинья свою Лужу найдет,
И Дурак, набив себе шишку, снова об пол Лоб расшибет,

А когда, довершая дело, Новый мир пожалует к нам,
Чтоб воздать нам по нуждам нашим, никому не воздав по грехам, —
Как Воде суждено мочить нас, как Огню положено жечь,
Боги Азбучных Истин нагрянут, подъявши меч!

@темы: [перевод: Татьяна Грингольц], [перевод: Исидор Грингольц], [Английская литература], [XX], [XIX], [Kipling, Joseph Rudyard]

02:03 

|Осип Мандельштам|

Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины:
Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся.

Как журавлиный клин в чужие рубежи, —
На головах царей божественная пена,
Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи?

И море, и Гомер — всё движется любовью.
Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью
.

О.Мандельштам (1915)

URL записи

@темы: [Поэты Серебрянного века], [Мандельштам О.Э.], [XX], [1915]

01:37 

|Сергей 'Серый Ангел' Дубов| Кот в мешке

* * *

Говорят, плохо быть сумасшедшим
И не думать о завтрашнем дне
Говорят, что такой образ жизни
Приведёт нас к беде!
Говорят, надо остепениться
Но у нас не отнять этот бред
И мы с усмешкой стираем границы
Напевая в ответ:

Впереди — ничего, позади — пустота
Впереди — лишь мешок, с чем-то вроде кота!


Приходите, скорей приходите
И садитесь скорей по местам
И на нас, ненормальных, смотрите —
Мы и здесь, мы и там...
Мир — театр, а мы в нём актёры
Хоть играем последнюю роль
Но ещё не опущены шторы
И слова - как пароль:

Впереди — ничего, позади — пустота
Впереди — лишь мешок, с чем-то вроде кота!


Мы взлетели и крыльями машем
И летаем, летаем смеясь!
Только знать не хотим, что однажды
Нам придётся упасть!
А сейчас сумасшествие птицы
Нас ведёт за судьбы горизонт
И мы хотим этим чувством упиться
И смотреть лишь вперёд!

Впереди — ничего, позади — пустота
Впереди — лишь мешок, с чем-то вроде кота!


Автор — lj-user seriy_angel_


URL записи

@темы: [Авторская песня], [XX], [XXI], [Дубов С.]

01:07 

|Юрий Кукин| Киплинга солдат

Опять тобой, дорога,
Желанья сожжены.
Нет у меня ни Бога,
Ни черта, ни жены.
Чужим остался Запад,
Восток — не мой Восток.
А за спиною запах
Пылающих мостов.

Сегодня вижу завтра
Иначе, чем вчера.
Победа, как расплата,
Зависит от утрат.
Тринадцатым солдатом
Умру, и наплевать
— Я жить-то не умею,
Не то что убивать.

Повесит эполеты
Оставшимся страна,
И к черту амулеты,
И стерты имена...
А мы уходим рано,
Запутавшись в долгах,
С улыбкой д'Артаньяна,
В ковбойских сапогах.

И, миражом пустыни
Сраженный наповал,
Иду, как по трясине,
По чьим-то головам.
Иду, как старый мальчик,
Куда глаза глядят...
Я вовсе не обманщик,
Я — Киплинга солдат.

[Ю.Кукин, 1965]

URL записи

@темы: [1965], [XX], [Авторская песня], [Кукин Ю.А.]

01:02 

|Хуан Рамон Хименес| Одинокий друг

«Ты меня не догонишь, друг.
Как безумный в слезах примчишься,
А меня ни здесь, ни вокруг…
Ужасающие хребты
Позади себя я воздвигну,
Чтоб меня не настигнул ты!
Постараюсь я все пути
Позади себя уничтожить.
Ты меня, дружище прости…
Ты не сможешь остаться, друг.
Я, возможно, вернусь обратно,
А тебя ни здесь, ни вокруг…»

Х.Р.Хименес

URL записи

Оригинал

@темы: [Jimenez, Juan Ramon], [XX], [Испанская литература], [перевод: Павел Грушко]

00:40 

|Константин Арбенин| Летайте самолетами

Летайте самолётами и сами по себе —
Из дома на работу, а потом по магазинам,
Расправьте ваши крылья, пусть другие рты разинут, —
И с высоты авоською подайте знак толпе.

Пусть летит за вами, кто может,
Коли тяжесть душе не мешает,
Коли боль и сомненья не гложут
И домашние не возражают.

Летайте самолётами и сами по себе,
Но помните, что снайперы на небесах засели,
И греют пальцами курки, и держат на прицеле
Всех, кто летает по небу в противовес толпе.

Летайте вверх, а главное — не бойтесь вниз упасть!
Уж лучше падать штопором, чем штопором крутиться.
Не верьте измышлениям, что человек — не птица,
Бросайтесь прямо в пропасть неба, ветру прямо в пасть!

Пусть летит за вами, кто может,
Коли тяжесть душе не мешает,
Коли боль и сомненья не гложут
И домашние не возражают.

Летите прямо к северной Медведице-Звезде,
Тревоги и волнения — балластом бросьте за борт.
Отныне вам открыты Север, Юг, Восторг и Запах! —
Привет лихим стервятникам, осевшим на хвосте!

Попробуйте парение от первого лица,
Дыхание свободнее, отчётливей движенья,
Всего-то дел — разрушить миф земного притяженья —
И наплевать на пущенный вдогонку дюйм свинца...

Пусть летит за вами, кто может,
Коли тяжесть душе не мешает,
Коли боль и сомненья не гложут
И домашние не возражают.

[Константин Арбенин, 1993]

URL записи

@темы: [Арбенин К.Ю.], [XX], [Music], [1993]

00:36 

|Юрий Вейнерт, Яков Харон| Злые песни Гийома дю Вентре

39. Жизнь

Взлетать все выше в солнечное небо
На золотых Икаровых крылах
И, пораженному стрелою Феба,
Стремительно обрушиваться в прах.

Познать предел паденья и позора,
На дне чернейшей бездны изнывать, —
Но в гордой злобе крылья вновь ковать
И Смерть встречать непримиримым взором...

Пред чем отступит мужество твое,
О, Человек, — бессильный и отважный,
Титан — и червь?! Какой гоним ты жаждой,
Какая сила в мускулах поет?

— Все это жизнь. Приняв ее однажды,
Я до конца сражаюсь за нее.


URL записи

@темы: [Харон Я.Е.], [Злые песни Гийома дю Вентре], [Вейнерт Ю.Н.], [XX]

00:18 

|Константинос Кавафис| Бог покидает Антония

Когда ты слышишь внезапно, в полночь,
незримой процессии пенье, звуки
мерно позвякивающих цимбал,
не сетуй на кончившееся везенье,
на то, что прахом пошли все труды, все планы,
все упования. Не оплакивай их впустую,
но мужественно выговори «прощай»
твоей уходящей
Александрии.

Главное — не пытайся себя обмануть, не думай,
что это был морок, причуды слуха,
что тебе померещилось: не унижай себя.
Но твердо и мужественно — как пристало
тому, кому был дарован судьбой этот дивный
город, —
Александрия.
шагни к распахнутому окну
и вслушайся — пусть с затаенным страхом,
но без слез, без внутреннего содроганья, —
вслушайся в твою последнюю радость: в пенье
странной незримой процессии, в звон цимбал
и простись с навсегда
от тебя уходящей
Александрией.

Перевод И.Бродского и Г.Шмакова из К.Кавафиса (1911)

URL записи

@темы: [перевод: Геннадий Шмаков], [Кавафис К.], [Греческая литература], [Бродский И.А.], [XX], [1911], [перевод: Иосиф Бродский]

Последний альбом...

главная